Как сумчанин стал британским ученым

Ярослав Одарченко: «Британские ученые популярны благодаря государственной поддержке и серьезному финансированию»

Украинцы массово стараются найти работу за границей, при этом отправляются на самые нелегкие заработки в соседнюю Польшу, в Германию или, к примеру, Чехию. Они готовы трудиться на полях, фермах, заводах, в хосписах, семьях… Но есть яркие примеры, когда наши люди становятся научной элитой, и тогда за их гениальность готовы бороться лучшие лаборатории Евросоюза. В преддверии Дня города и начала учебного года хотелось бы познакомить читателей с сумчанином, выпускником Александровской гимназии, который стал одним из британских ученых, участником королевской выставки научных достижений, — Ярославом Одарченко. Он научный сотрудник Лондонского университета UCL. Этот вуз входит в десятку лучших учебных заведений мира. Для сравнения: в том же рейтинге СумГУ находится лишь на 600-й позиции. О том, чему учат в сумских гимназиях, о новейших разработках Европы и том, почему так остро ощущается «застой» в украинской науке, сегодня говорим с героем нашей публикации.

– Расскажи, как сумскому школьнику удалось заполучить работу в престижной лондонской лаборатории?

– Я закончил Александровскую гимназию, потом учился в Московском физико-техническом университете, за спиной пять лет научной работы во Франции и защита кандидатской работы по химии. Сегодня я уже занимаюсь исследованиями в Лондоне. Если говорить о выборе вуза, который и стал стартом моей научной карьеры, то большую роль здесь сыграла моя гимназия. Любовь к точным наукам привили именно ее учителя и преподаватели СумГУ, которых бы хотелось назвать поименно: Виктор Николаевич Гончаренко (физика), Нина Михайловна Покоева и Владимир Михайлович Куличенко (математика), Надежда Николаевна Захарченко (стереометрия) и Наталья Ивановна Одарченко (алгебра). Поступить в престижный московский вуз помогло то, что еще в школе много вкладывается в развитие способных детей. Те же олимпиады, работы и конкурсы. Сегодня система поменялась, и я не знаю, как обстоят дела. К тому же, в свете новых событий, я понимаю, что сейчас стало еще сложнее уехать учиться в Москву.

– Как удалось продолжить карьеру ученого во Франции?

– Для своей магистерской работы я выбрал направление — полимерные композиционные наноматериалы. Магистратуру защитил в Москве, где получил диплом уже на английском языке, который позволял ехать работать за границу. Я довольно легко через объявление в интернете нашел человека во Франции, который занимался подобной тематикой, и у него были деньги на финансирование моей работы. На Западе принято считать аспирантуру работой. Ты считаешься молодым специалистом и можешь искать себе «работодателя», который оплатит твои исследования. И ты платишь с этого налоги, все это засчитывается в рабочий стаж. В станах Евросоюза принято выделять деньги на развитие фундаментальной науки. Потому что, когда ты вкладываешь в науку, потом она должна работать на благо нации. Есть множество примеров, когда разработки в лабораториях под патронатом государства выливаются в какие-то приложения и коммерциализируются.

– Легко ли освоиться в чужой стране, насколько важно знание языка?

– Хочется сказать всем молодым и неопытным – не нужно бояться. Во Франции в этом плане было просто. Они не требовали знания французского, и я свободно общался на английском. В науке ходовой язык французский, и свою диссертацию я защищал на нем. Так сложилось исторически, когда Америка вышла в лидеры на мировой арене в плане технологий и разработок. Александровская гимназия была хорошей базой в плане изучения языка, плюс в университете был язык. А когда я начинал писать магистерскую работу, то приходилось читать много журналов, статей на английском. Так я существенно подтянул свой технический английский. Поначалу было сложно, особенно общаться, но потом адаптируешься. Важно, что окружающие относятся с понимаем. В науке заняты много разных национальностей, разные акценты. Во Франции я выучил еще и французский. После защиты работы я нашел работу в Англии.

– Какими разработками и исследованиями занимаешься сегодня? Насколько они инновационные?

– Я не теоретик, а практик. Еще в университете мы изучали образцы пластика, для бытовых нужд, пищевого применения, упаковки. Это были реальные интенсивные исследования. В аспирантуре работа была более фундаментальная. Сейчас тема «нано» очень популярна. Хотя для науки она не новая и уже не один десяток лет разрабатывается, но пока она вышла из лаборатории и дошла до потребителей, прошло много времени, исследований и доказательной работы. Если вы только будете зациклены на краткосрочных прикладных задачах, можете пропустить долгосрочные. Это нормально, если вы проводите исследования и только публикуете статьи, чем большинство из нас и занимается. Потому что вы не знаете, когда это потребуется. Если ставить краткосрочные задачи – я даю деньги, а вы мне через два года продукт – эта стратегия станет утопической. Вы рискуете упустить очень интересные революционные технологии, на исследование которых понадобится больше времени. В этом вся прелесть науки!

Изначально в Англии мы пытались разработать методы детектирования взаимодействия биологических молекул. В биологии есть большая нужда в определении взаимодействия между молекулами в очень маленьких объемах. Сегодня мы синтезируем искусственное топливо, претендуем на революцию в энергетической сфере.

Какие-то разработки в этих направлениях, технические вещи уже существовали, а вот наши методы были инновационными. Есть группа ученых в Германии, которая занимается похожими исследованиями. И Англии интересно не отставать в этой области и тоже добиваться успехов. Идет некая борьба на национальном уровне между странами.

– Насколько легко реализовать себя в науке в Евросоюзе?

– На Западе конкуренция среди ученых очень большая. В основном молодые специалисты примыкают к существующим уже финансируемым группам. Эти исследования принадлежат университету, стране, компании, которая за это платит. Кроме того, в университетах, к примеру, есть отделы, которые помогают ученым продвинуть проект и найти для него финансирование. Хотя ты можешь заниматься этим и самостоятельно. Молодые ученые из моего университета, где я сейчас работаю, изобрели детектор, который успешно выявляет взрывчатку в аэропортах. Их купила огромная компания за очень приличные деньги.

– Как обстоят дела с бытом молодого британского ученого? Каков уровень зарплаты?

– Когда у нас в семье только зашли разговоры о переезде в Англию, мы с супругой посмеялись над тем, что я стану тем самым «британским ученым», которые фигурируют в анекдотах. Да, действительно титул «британского ученого» сегодня носит двоякий смысл, отчасти анекдотический. А все потому, что в Англии очень активно популяризировалась наука. Исследования ученых каждый день появлялись в таблоидах. Просто науке в Британии уделяют много внимания. Наша лаборатория в этом году участвовала в королевской научной выставке. Королевское научное общество — самое старое в мире. У них в центре Лондона есть выставочный зал. Чтобы участвовать в научной выставке, нужно пройти отбор на национальном уровне и попасть в 30 лучших. Это делается для того, чтобы популяризировать науку и показать людям, которые вкладывают в нее деньги, что они уходят в дело.

В плане быта ты сам о себе заботишься. Мы снимаем жилье. Зарплаты соответствуют потребительской корзине. Молодой семье хватает снимать жилье, одеваться, питаться и раз в год ездить отдыхать за границу. Уровень зарплаты в университетских лабораториях ниже, чем в коммерции. Но я не хочу идти в компанию. Мне нравится работать в вузе, тем более что я вижу себя преподавателем и здесь у меня больше свободы.

– Великобритания решила выйти из Евросоюза. Сказалось ли это как-то на научной сфере?

– Очень много разговоров по этому поводу, все взволнованы. Наука — она глобальная, и ты не можешь отделиться и все делать сам, внутри одной страны. Важно постоянное сотрудничество. Самая крутая наука делается на мировом глобальном уровне. И нужно постоянно быть в тренде. И второй момент — европейская казна. Англия платила взносы в общий «котел», которые потом распределялись между странами Евросоюза. Страна, где очень развита наука, получала больше, чем «скидывалась». Еще один негативный момент для европейцев тех стран, где наука менее развита и менее финансируется. До этого ученые легко ехали в Англию. Теперь они лишний раз подумают, стоит ли. Ведь это чревато оформлением массы бумаг, формальностей, что вызывает дополнительные сложности. Да, это вызвало торможение в движении научных кадров в Англию.

– Есть ли возможность реализовать себя ученым в Украине? Хотел бы ты вернуться в Сумы?

– Я был поражен тем, что про ассоциацию Украины с Евросоюзом говорят только в русле упрощения торговли и путешествий. Это еще и большое достижение для ученых. Ведь теперь они могут подавать свои проекты на участие в европейских программах и грантах. До этого в Украину заходили лишь незначительные средства, масса возможностей была недоступна.

Если вернуться к украинским реалиям, то развиваться ученым здесь сложно. У меня есть прекрасный пример – моя коллега, которая защитила кандидатскую диссертацию во Франции. Она вернулась в Сумы, но, чтобы устроится на работу в Институт прикладной физики, ей пришлось писать новую работу здесь и защищать ее. Поскольку ее достижение международного уровня у нас не котируется. Это все барьеры, которые создаются искусственно, бюрократические издержки, которые тормозят развитие науки в Украине.

Мое образование, мой диплом, моя кандидатская, мои достижения не котируются в Украине. Несмотря на мои уже десятилетние исследования, я не могу приехать в Сумы и заниматься здесь научной работой. Поэтому, как бы я не хотел вернуться в родной город, здесь просто не примут мой диплом, который котируется в топовых странах мира, но у нас он не считается. Вот такая вот у нас крутая наука, что мы особенные и не такие, как весь мир. Очень многие украинские ученые «задержались», потеряли связь с реальностью и держатся за свои места, чтобы защитить свои личные интересы. Но я уверен, что все зависит от нашего желания. Найти себя и реализовать можно в любом месте.

На фото: сумчанин Ярослав Одарченко с супругой в Лондоне на концерте украинской группы «Океан Эльзы» 

Наталия Гончарук, Панорама

Поділитися в соціальних мережах