Монастырь усиленного режима. Что ждет усыпальницу Скоропадских под Шосткой

Иконостас для варки самогона. Надгробные плиты вместо подставок для станков. В соборе 18 века – ПТУ и мастерские. В монашеских кельях – бараки для зеков.

В 1962 году на месте Гамалеевского Харлампиева женского монастыря под Шосткой обустроили колонию строгого режима для убийц, насильников и грабителей. Она продолжила работать и при независимой Украине. 

Где покоится отец последнего гетмана, что осталось от гробниц семьи Скоропадских после разграбления, как удалось сохранить уникальные фрески, и есть ли шансы на возрождение трехсотлетней святыни – в репортаже “Украинской правды”.

В 2017 году в Украине опустели 13 исправительных заведений. То, что со стороны выглядит как закрытие тюрем и колоний, в Минюсте называют более аккуратным словом – “оптимизация”.

– Мы готовы их [снова] открыть, если возникнет необходимость, – поясняет УП замминистра юстиции Денис Чернышов.

Среди попавших под “консервацию” заведений пенитенциарной системы особое место занимает Шосткинская исправительная колония (ШИК) №66. Она возникла на месте усыпальницы гетманского рода Скоропадских, Харлампиевской церкви и собора Рождества Богородицы начала-середины 18 века.

 

Шосткинская исправительная колония (ШИК) №66 возникла на месте усыпальницы гетманского рода Скоропадских, Харлампиевской церкви и собора Рождества Богородицы начала-середины 18 века.

ШИК-66 появилась в 1962 году после того, как в декабре 1961-го решением Сумского облисполкома СССР территорию всего Гамалеевского монастыря передали МВД УССР. Так продолжилась история упадка святыни, которая получила неожиданный шанс на возрождение – 2 апреля 2018 года ворота ШИК покинул последний заключенный.

Товарно-материальный храм

 Здесь отбывали наказание больше 1000 осужденных (в “пиковые” годы  до 2500  УП), – говорит начальник ШИК-66 Игорь Палирус, делая в слове “осужденный” характерное ударение на “у”.

По его словам, основную часть этапировали в Сумскую и Харьковскую области. Остальных освободили условно-досрочно.

 В колонии работали 300 человек персонала, аттестованного и вольнонаемного, – делится информацией Палирус посреди пустых бараков, где в 18-19 веках были монашеские кельи. – В мае 2018-го личный состав сократили. По новому штатному расписанию остались 28 человек.

 

Игорь Палирус: Здесь отбывали наказание больше 1000 осужденных

Палирус в Гамалеевке – человек новый. Под Шостку его откомандировали из Харьковской области в марте 2018-го.

Миссия нового начальника ШИК-66 – охранять от мародеров территорию опустевшей зоны. На казенном языке это звучит так: “Поддерживать сохранность ТМЦ”.

Среди “товарно-материальных ценностей” – именно так расшифровывается ТМЦ – оказался и Собор Рождества Богородицы. Поддержать его полную сохранность в советские годы не смогли. Да и не хотели.

Храм начали строить в 1719 году на территории Гамалеевской обители по поручению Ивана Скоропадского, а освятили в 1735-м, через 13 лет после смерти гетмана.

 

Храм начали строить в 1719 году 

В рукописях 19 века сохранились сведения о том, сколько стоило Скоропадскому это строительство: пять тысяч “золотых”, огромные объемы муки, гречки, гороха, конопляных семян, горилки, вяленой рыбы, шесть бочек соли, 60 пудов сала, 30 баранов и 10 коров.

Все это гетман пообещал Данилу Мойсеевичу, строителю, взявшемуся за дело.

 

Среди попавших под “консервацию” заведений пенитенциарной системы особое место занимает Шосткинская исправительная колония (ШИК) №66

В 60-х годах 20 века собор переделали под профтехучилище. Внутреннее пространство перегородили – получилось три этажа, на которых разместили учебные классы и мастерские.

 Зеки получали специальности  токарей, слесарей, сварщиков, – рассказывает Сергей Кузьменко, бывший директор предприятия при ШИК-66. – Заключенные делали огнетушители, занимались деревообработкой, изготавливали нарды, сувениры, кухонные наборы.

 

Мастерская, в которой шили перчатки, постельное белье 

Была и швейная мастерская, в которой шили перчатки, постельное белье.

На вопрос, жаль ли ему, что колония опустела, после задумчивой паузы Кузьменко отвечает:

“Чувства двоякие. С одной стороны, плохо, что люди потеряли рабочие места. Но с другой-то  по слухам, это место может отойти Министерству культуры. Значит, есть шанс на возрождение всего комплекса монастыря”.

Артефакты, склепы и “первоапрельская шутка”

Изумрудно-зеленые глаза, тихий, тягучий, как мед, голос, густые черные брови и длинная борода: отец Феодосий – воплощение настоящего церковника. Он появился в Гамалеевской обители три года назад.

 

Отец Феодосий: Направили сюда 1 апреля, сказали, что на три месяца. И вот я уже третий год тут

Вначале монах Софрониевской пустыни в селе новая Слобода Сумской области, а затем и благочинный, Феодосий приехал в Гамалеевку, как ему казалось, совсем ненадолго.

 Направили сюда 1 апреля, сказали, что на три месяца, – улыбается отец Феодосий. – И вот я уже третий год тут. Такая вот первоапрельская шутка.

Сейчас нас в монастыре семь душ. Самой старшей матушке 90 лет.

Сегодня Гамалеевский женский монастырь представляет собой отреставрированную Харлампиевскую церковь начала 18 века с сестринским корпусом. Раньше тут размещались производственные помещения и сельский клуб, в котором пели, танцевали и показывали кинофильмы строителям коммунизма.

 

Гамалеевский женский монастырь представляет собой отреставрированную Харлампиевскую церковь начала 18 века с сестринским корпусом

В 2011 году в Минюсте согласились “вынести” Харлампиевскую церковь за пределы колонии и передать УПЦ (МП). Но ее и пока что заброшенный собор Рождества Богородицы, где располагалось ПТУ, по-прежнему разделяет колючая проволока реформированной зоны.

 В Харлампиевской церкви, под нашими ногами, находятся склепы с захоронением Скоропадских, – показывает три сохранившиеся надгробные плиты отец Феодосий. – Первым, в 1722 году, тут нашел покой гетман Иоан Ильич. Затем, в 1730-м, его жена Анастасия, а в 1733-м – их дочка Ульяна.

 

Склепы с захоронением Скоропадских

В 1885-м здесь похоронили Петра Скоропадского – отца Павла Петровича, гетмана Украинской Державы. А также мать Павла Петровича Марию Андреевну, сестру Елизавету Петровну и брата Михаила Петровича.

Монастырские артефакты, пережившие десятилетия атеизма и советскую разруху, отец Феодосий бережет как зеницу ока.

 

Несмотря на политику партии, местным жителям во времена СССР удалось сохранить некоторые иконы

 Вот два осколка от колокола, их нашли, когда расчищали церковь от мусора, – показывает он. – Вот древние кованные гвозди. А это  церковные ноты.

Еще сохранились три небольших колокола. Они сейчас на новой звоннице. Звучат хорошо. Не то, что новые. Те звенят, как кастрюля.

Основательное опустошение обители началось с 20-30-х годов прошлого столетия.

 Из собора Рождества Богородицы вынесли иконостас, – рассказывает отец Феодосий. – Его разрубали для топки печей. Кто-то делал столы, кто-то  двери. Еще “дрова” использовали для выгонки самогона на месте старой монастырской винокурни.

Несмотря на политику партии, местным жителям во времена СССР удалось сохранить некоторые иконы. Сейчас они постепенно возвращаются в обитель.

 

Cвященнослужитель: Думаю, что нашлись среди заключенных ленивые работники, которые просто побелили известью то, что оставалось. Так эти фрески и дошли до нас

 Раньше в Харлампиевской церкви все стены были расписаны, но сохранились всего несколько фресок, – говорит священнослужитель, показывая рукой. –Когда сюда пришла тюрьма, зеков заставляли сбивать росписи – до кирпича. Затем стены штукатурили.

Думаю, что нашлись среди заключенных ленивые работники, которые просто побелили известью то, что оставалось. Так эти фрески и дошли до нас.

“Лицо рассыпалось, как горящая бумага”

В возрождающейся Харлампиевской церкви хранят письменные свидетельства уже покойного Алексея Борисенко – жителя Гамалеевки, работника колонии, свидетеля вскрытия склепов больше полувека назад.

 

По его словам, МВД УССР выбрало для спецконтингента монастырь, потому что силовиков привлекла уже существующая ограда и кельи для жизни зеков. А церковь Святого Харлампия и собор Рождества Богородицы были почти готовыми “производственными помещениями”.

Борисенко делится воспоминаниями своего дяди Митрофана: усыпальницу Ивана Скоропадского вскрыли еще в 1928 году, когда по решению правительства изымали ценности из церквей. Но ничего ценного в могиле якобы не нашли.

 

Церковь Святого Харлампия и собор Рождества Богородицы были почти готовыми “производственными помещениями”

В 1962-м, перед открытием колонии, организовали спецгруппу, в которую вошел Борисенко. Главной целью было обследовать всю территорию монастыря, чтобы найти подземные ходы и пустоты, которые могли быть использованы заключенными для побега.

 Исследование начали с церкви Святого Харлампия, – писал Алексей Борисенко. – Когда сняли деревянные полы, нашли цинковый гроб с останками Ивана Ильича Скоропадского.

 

Цинковый гроб с останками Ивана Ильича Скоропадского

Хорошо просматривались кости ноги, сапоги со шпорами и череп.

При вскрытии присутствовали два человека духовного сана. Их спросили, будут ли они перезахоранивать останки с церковным ритуалом. Те ответили: “Нет, потому что никто из Скоропадских не зачислен в лик святых”.

 

Церковь Богородицы до переработки

Обследование пустот и склепов продолжилось.

 По указанию комиссии зимой 1962 года мне лично пришлось опускаться в один из них, – рассказывал Борисенко. – Он был засыпан речным песком. Его вычерпывали ведрами. В открывшуюся амбразуру ничто нельзя было рассмотреть.

Взяв фонарь, спустился вниз. Там стоял гроб из орехового дерева, покрытый лаком. Ручки гроба  серебряные. Возле них  серебряные пластины с изображением ангелов, порхающих у виноградных лоз.

 Мне предложили снять крышку с гроба, – продолжает участник спецгруппы. – Снял ее с большим трудом. Очень трудно сейчас описать ощущение, охватившее меня в ту минуту.

Луч фонаря осветил женское лицо, прекрасно сохранившееся. Я увидел еще один цинковый гроб со стеклянным окошком. В него я рассмотрел другую усопшую. Все, что видел, передавал словами наверх.

Даже сейчас помню пышные каштановые волосы, желтое платье, шитое бисером. Я поднял ломиком стекло саркофага. Как только туда попал свет и воздух, лицо начало рассыпаться, как сгораемая бумага.

 

Борисенко: Думаю, что могилы и склепы разграбили еще в 20-30-х годах

С 20-х по 60-е прошлого века на территории монастыря вскрыли множество захоронений.

 Кроме Скоропадских, покой здесь находили монахини и священнослужители, – рассказывает отец Феодосий. – Думаю, что могилы и склепы разграбили еще в 20-30-х годах. Особенно те места, где покоились священники. Там можно было “поживиться” золотыми и серебряными крестами.

 

Все захоронения в итоге постигла одна участь – их засыпали щебнем и залили бетоном, чтобы зеки не нашли под землей неожиданный путь на свободу.

“Убить Дух они не смогли”

65-летний Владимир Михайленко – один из свидетелей уничтожения святыни. Его детство прошло на территории монастыря, где до появления колонии устроили колхозное общежитие и склады удобрений с ядохимикатами.

 

Владимир Михайленко: Конечно, я рад, что тут больше нет зеков. Бога надо приветствовать, богу надо молиться! Надеюсь, монастырь возродится

 В 50-х с нами под одной крышей еще жили монахини, – рассказывает он УП. –Помню, как начиналась колония. В 1962 году приехали люди и первым делом начали огораживать территорию колючей проволокой.

Помню, как уничтожили колокольню. Мне со двора было видно, как зеки ее по кирпичику разбирали  тюк-тюк-тюк киркой! Потихонечку башня оседала, пока от нее ничего не осталось.

Помню, как сбрасывали кресты с куполов храма, – продолжает Михайленко. – Рабочие залезали наверх со страховочными веревками. Кресты падали с грохотом на землю.

А один раз с тех куполов вниз спрыгнул зек. В карты проигрался и залез туда, прячась, чтобы его не пырнули ножом. Пятеро зеков его нашли, полезли за ним на крышу. А он ласточкой вниз ушел  разбился!

 

За стеной с колючей проволокой все еще служат и те 28 человек в военной униформе, присматривающие за опустевшей колонией

С 2004-го по 2012 год Владимиру Михайленко довелось поработать учителем в том самом ПТУ для заключенных в соборе Рождества Богородицы. Но особой ностальгии по тем временам он не испытывает.

 Конечно, я рад, что тут больше нет зеков, – оглядывается он по сторонам, словно убеждаясь в реальности сказанного. – Бога надо приветствовать, богу надо молиться! Надеюсь, монастырь возродится.

 

Закрутки зеков

Эпопея со спасением Гамалеевской обители началась в 2010 году. Тогдашний президент Виктор Ющенко подписал указ об освобождении территории монастыря от исправительной колонии.

Но спасти от тюремных оков пока удалось только Харлампиевскую церковь с усыпальницами Скоропадских и сестринским корпусом.

Как рассказывает УП мэр Шостки Николай Нога, в 2017 году при помощи НИИ истории архитектуры и градостроительства разработали документ с обоснованием создания историко-культурного заповедника “Государственники Северщины”.

 

Мэр Шостки Николай Нога: Главное, чтобы приняли принципиальное решение на высшем уровне о статусе этого места. Оно – уникально

В заповедник предлагают включить исторические объекты Гамалеевки и достопримечательности Шостки, связанные с легендарным пороховым заводом.

По расчетам, сделанным в 2017-м, возродить Гамалеевскую обитель можно примерно за 115 миллионов гривен.

 Но мы не хотим сейчас говорить о деньгах, – поясняет Нога. – Главное, чтобы приняли принципиальное решение на высшем уровне о статусе этого места. Оно – уникально. Нужно его передавать в руки Минкульта. В Украине больше нет захоронений сразу нескольких членов гетманского рода.

12 ноября на Совете регионального развития у меня был разговор по этому поводу с президентом Петром Порошенко. Он пообещал разобраться. К делу подключился и Степан Кубив (первый вице-премьер, министр экономического развития и торговли – УП).

Будем надеяться, что колония №66 окончательно переедет.

 

В Минюсте отдавать 9 га своих земель не спешат.

– По учреждениям, на территории которых находятся здания религиозных конфессий, мы готовы рассматривать ходатайства. Это же касается и Минкульта, – сообщил УП замминистра юстиции Денис Чернышов.

Пока в верхах процесс возрождения гетманской обители поставили на паузу, в самом монастыре продолжают свое служение несколько монахинь.

За стеной с колючей проволокой все еще служат и те 28 человек в военной униформе, присматривающие за опустевшей колонией. Их, в общем-то, малополезная работа выглядит последней тонкой нитью, на которой отчаянно держится 56-летняя история ШИК-66.

 

Отец Феодосий: Колония всего полвека была, а монастырь больше 300 лет

– Знаете, Дух Святой дышит, где хочешь, – говорит своим мягким голосом отец Феодосий. – Его в банку не закроешь. Да, тяжелые времена тут были. Мат на мате. Курили, в туалет ходили, пили, гуляли… Простите, дальше не буду продолжать этот список.

Он простодушно прищуривает глаза и добавляет: “Колония всего полвека была, а монастырь больше 300 лет. Несмотря на черную энергетику, которую сюда занесли, благодать осталась. Убить Дух они не смогли”. 

Источник: “Украинская правда”

Поділитися в соціальних мережах