Психолог: Простые вещи для АТОшника теряют смысл

В Украине уже четвертый год идут боевые действия, в которых наряду с военными участвуют обычные, «домашние» мужчины, взявшие в руки автомат. Сотни бойцов возвращаются после пережитых ужасов со сломанной психикой, ночными кошмарами и неспособностью продолжать обычную жизнь.

В СМИ нередко появляется информация о том, что ветераны АТО оказываются в центре каких-то конфликтов или же совершают самоубийства. Только по данным ЕРДР на 1 апреля 2018 года, как отмечал главный военный прокурор Анатолий Матиос, из 326 тыс. участников АТО минимум 554 человека свели счеты с жизнью. Но и эти цифры не отображают реальное положение вещей. Как АТОшнику найти себя в мирной жизни, нужна ли ему психологическая реабилитация – 10 августа обсуждали в Сумском пресс-клубе.

В нашей области начиная с 2014 года медпомощь участникам АТО (а их около 10 тысяч) оказывает Сумской областной клинический госпиталь ветеранов войны. В 2015 году в медучреждении были введены две должности практических психологов и одна – психотерапевта (на сегодня неукомплектованная). «В прошлом году у нас пролечилась почти тысяча бойцов, в этом – уже больше 600, – рассказывает начальник госпиталя Инесса Савенко. – Всем без исключения участникам АТО оказывают как медицинскую, так и психологическую помощь. К сожалению, до сих пор на госуровне нет единой концепции их психологической реабилитации. Поэтому наши специалисты используют собственные наработки, применяют опыт коллег из других областей. Как показывает практика, все участники АТО нуждаются в психологической помощи. Как минимум – в консультации специалиста».

Офицер отделения морально-психологического обеспечения 27-й Сумской реактивной артбригады Александр Бондаренко не понаслышке знает, насколько сложно демобилизованному бойцу адаптироваться к нормальной жизни и снова влиться в строй повседневных забот:

– Когда человека вырывают из социума – он привыкает к жизни в другой обстановке, где нет семьи. Участник АТО живет в лесу, выполняет свои задачи, а по возвращении многие из вещей, даже элементарных, для него попросту теряют свой смысл. Помню, как приехал из АТО – жена попросила принести томатного сока. Я спустился в подвал, взял банку, случайно зацепился ею об угол – банка упала и разбилась. Стою и не знаю, что дальше делать. Это говорит о том, что в зоне АТО такие мелочи забываются. Хотя особых стрессовых ситуаций там не было, однако отрыв от социума сказывается. Начинаются разного рода конфликты из-за того, что бойцы не могут найти общий язык с детьми, женой. Там они живут по принципу: я воюю, семье деньги высылаю, значит – все нормально. Но не все так просто. Помочь вернуть участников АТО к нормальной жизни могут различные неформальные мероприятия – ведь не каждый боец придет к психологу и скажет, что ему нужна помощь. К примеру, мы организовываем различные праздники для детей участников АТО, социальный театр импровизации, куда приходят целыми семьями.

Психологи областного госпиталя, имеющие специальную подготовку для работы с участниками боевых действий, отмечают, что вначале бойцы к предложенной помощи относились настороженно, а порой даже не хотели общаться. Однако со временем появилось больше доверия.

– Были трудности, так как мы начинали свою работу с нуля, – объясняет психолог Галина Дмитренко. – Пробовали все, что мы знаем и чему нас научили. Многое подсказали ситуации, с которыми мы сталкивались на практике. Действительно, редко когда участник АТО сам приходит к психологу. Мол, я здоров – зачем мне это нужно. Наладить контакт помогало общение за чашкой чая или кофе. Когда я впервые пробовала организовать групповые занятия, то слышала пессимистический отклик: «Сейчас нас посадят в кружок, и мы будем что-то передавать и говорить». Это было своего рода стимулом для поиска интересных новых форм работы. Сегодня в нашем арсенале – индивидуальная и групповая работа, различные техники и методики, группы самопомощи. Мы общаемся, обсуждаем темы и обязательно – занимаемся чем-то полезным. Через полгода пациенты повторно возвращаются на лечение, и мы продолжаем с ними работу. Часто поддерживаем связь по телефону. Есть ребята, которых мы сопровождаем постоянно.

По мнению ее коллеги Оксаны Клочко-Макаренко, первое время, когда боец вернулся в мирную жизнь, его не нужно сразу же активно окружать помощью специалиста. «Необходимо дать время, чтобы психика человека попыталась справиться самостоятельно, – уточняет психолог. – Как правило, это длится полгода, когда нарушен сон, снятся кошмары, идет повышенная реакция на звуки, появляются навязчивые эмоции. Пока это длится, мы обязательно объясняем: то, что с ним происходит, – нормально. Это не патология, и все пройдет. В большинстве случаев так и происходит. 18-20% нуждаются в более глубокой проработке и зачастую даже не психолога, а психотерапевта и психиатра».

Иногда семья бойца, морально не подготовившись к его возвращению, может углубить его конфликт с возвращением на «гражданку». Поэтому психологи работают и с семьями участников АТО (детьми, женами, родителями), действуя на опережение. «Мы проговариваем различные ситуации, чтобы члены семьи могли сориентироваться, с чем им, возможно, придется столкнуться и как реагировать на поведение демобилизованного военнослужащего, – уточняет О.Клочко-Макаренко. – Ведь его долго не было дома, привычный уклад семьи изменился. К тому же жена научилась со всем справляться самостоятельно. Женщинам бывает трудно вернуть мужчине взятые на себя временные полномочия. Дети, особенно маленькие, могут первое время не воспринимать папу, который долго отсутствовал. О таких моментах мы говорим с членами семей участников АТО».

В Сумском областном госпитале ветеранов войны (ул. Ковпака, 24) психологи оказывают консультативную помощь как в стационарном, так и амбулаторном режиме. Тел. для справок (0542) 24-16-39, эл. адрес – [email protected]

Источник: shans.com.ua

Поділитися в соціальних мережах