Иконописец из Конотопа – об особенностях создания и реставрации образов
Юлия, хотя сейчас на Сумщине вас знают больше как иконописца и реставратора, но начинали вы как дизайнер одежды.
Да. Когда мне было лет пятнадцать, решила записаться в художественную школу. На самом деле даже не планировала серьезно этим заниматься. И уже по окончании поняла, что искусство – это мое. Вступила в Киев на дизайнера одежды. За время обучения создала пять коллекций, участвовала в конкурсах. И хорошо преуспевала. Коллекция детской одежды с рисунками видов Киева получила первое место на всеукраинском конкурсе «Зимние узоры» и третье на международном фестивале. Она полюбилась людям, о ней писали в различных отечественных журналах моды. И до сих пор демонстрируют студентам.
Почему же тогда не остались в индустрии моды?
После обучения немного поработала в ателье. Но так как я, к сожалению, не миллионер и не могу стать ведущим дизайнером, а шить мне не очень хочется, пришлось изменить направление. Почувствовала, что хочу рисовать. Со временем заинтересовали иконы, поэтому пошла учиться в полтавскую семинарию. Однако очень быстро разочаровалась, потому что тех знаний, которые там давали, не хватало. Решила вступить в Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет на реставратора. Там хорошо изучила технологию создания икон.
Вам приходилось реставрировать старинные произведения искусства?
Мы проходили практики во многих ведущих музеях и галереях, участвовали в конференциях. Нам давали старинные картины и иконы на реставрацию. Тесно сотрудничали с музеем Андрея Рублева. Для выставки, которая там проводилась, мне пришлось реставрировать икону апостола Петра, датированную XVIII века. А в общем за время обучения отреставрировала более десятка произведений искусства.
Помню очень интересный образ. Сверху он имел слой, написанный в XIX в., А под ним была икона XVIII века. Для того, чтобы получить разрешение на удаление верхнего слоя живописи, сделала кучу опытов, в частности, рентген, просвечивала ультрафиолетом, ультракрасные лучами. Затем заседал реставрационный совет.
Но цели остаться работать в музее никогда не было. Все интересно, когда учишься. Тебе дают сложные работы, выполняешь опыты, развиваешься. А когда работаешь в музее, часто просто протираеш пыль годами, делаешь несложные операции, готовишь картины к выставкам.
После такой активной жизни вы вернулись в Конотоп. Чем занимаетесь сейчас?
Реставрирую, пишу иконы на заказ. А еще занимаюсь живописью. Это моя вторая любовь, поэтому всегда хотелось уделять этому хотя бы треть времени. Пишу в стиле импрессионизма. В Москве часто ездила с современными художниками на этюды. Они меня и подтянули в живописи. Когда ты в этой атмосфере – развиваешься быстрее. Трижды участвовала в выставках в Доме художника, в небольших галереях, торговых центрах. Работы печатались в каталогах. Веду свой авторский курс иконописи в Киеве, езжу несколько раз в неделю. Преподаю онлайн курс о золочении, это довольно актуально. Сейчас некоторые художники очень поверхностно относятся к иконописи. В основном все хотят зарабатывать, не готовы выкладываться. Но, к сожалению, после таких «художников» ко мне часто обращаются и просят реставрировать икону. Один из последних примеров – новописанная икона, которая была создана не по технологии, и уже после пяти лет службы в храме образ весь покрылся трещинами.
Почему же иконы, которым по несколько сотен лет, до сих пор сохранились, а современные – приходится восстанавливать уже через несколько лет?
Для написания иконы все должно быть натуральным: и основы, и краски. Позолота наносится тоже на натуральную основу и покрывается. Сейчас часто заменяют кроличий или рыбий клей желатином. Это дешевый, быстрый материал, но некачественный. Также художники нередко пишут акрилом или темперными красками в тюбиках, что делает изделие недолговечным. Желательно использовать для иконописи натуральные пигменты на яичном желтке. Это долговечная краска, которая через несколько лет полимеризируется и даже не требует покрытия.
Соблюдение технологий требует значительных затрат времени, которого сейчас всем не хватает. Например, на одну икону у меня уходит около двух месяцев.
Чтобы стать иконописцем, нужно быть церковным человеком, иметь специальное разрешение священников?
Иконописец – это православный человек, который должен стараться соблюдать определенные правила, как и другие верующие: поститься, причащаться, молиться. Иконопись – это работа, поэтому ее, как и любую другую, нужно выполнять с трепетом и на совесть. Обычно на это берут благословение у священника. Кстати, я в начале своей деятельности случайно попала в один из монастырей к очень уважаемому отцу, который благословил на это дело. Тогда он сказал: «Все хорошо, молодец, но старайся писать духовно, не по-светски». Я до сих пор размышляю над этой фразой.
Но не все лики святых можно назвать иконами. В чем разница?
Иконы пишут по определенным каноническим правилам. Цвета, жесты, взгляды несут определенный смысл. Это как в храме – нет случайных вещей. В иконе золото символизирует божественный свет. Например, в Богородицы и Спасителя часто видим золотые лучики. Жесты рук, ног – это все определенные знаки. Например, если святой держит крест, это означает, что он мученик, если имеет епитрахиль – был священником или мучеником. Если одежда красная – святой принял смерть мученика. Спасителя никогда невозможно спутать с кем-то другим, как и Богородицу. Икона нам рассказывает и слушает. Как говорят, это Библия для неграмотных.
Иконе совершенно не присущи все те методы, приемы, линии, формы, которые мы видим в академической живописи, рисунке. Здесь – обратная перспектива, то есть не ты смотришь на образ, а он на тебя. Линии должны быть плавные, спокойные. Ничего не может мешать молитве. При этом ничто не отрицает анатомию человека. Когда говорят, что академическое образование мешает иконописцу, не согласна с этим. Она тренирует глаз и руку.
Художники создают списки из образов, которые уже существуют, а разрешено нафантазировать какую-то новую историю?
Что-то от себя иконописец добавить не может. Он творчески работает в рамках законов. То есть творчество в иконописи – это только сам процесс, а когда что-то хотят придумать новое – это уже не иконопись. Хотя сейчас есть такие «современные» работы. Это просто мир стал капризным: все хотят что-то невиданное, чтобы быстро … Мое мнение: не стоит с этим играть. Если начнешь заигрывать и думать, что дорос до уровня такой гениальности и имеешь право создавать новые вещи, это может добром не кончиться. Поэтому здесь нужно немного смиряться.
Есть иконы, которые мироточат, плачут, даже кровоточат, приходилось иметь дело с такими чудотворными образами?
Есть очень интересная история, связанная с реставрацией иконы Божией Матери «Казанская». Она находилась в частной коллекции одного конотопчанина. Образ остался в наследство от бабушки. Он случайно нашел его на чердаке. Но в 2014 году перед тем, как его владельца мобилизовали в зону АТО, икона внезапно начала мироточить. Позже образ передали мне на реставрацию. Это небольшая аналойная икона с ковчегом. После мироточение в глазах Матери Божьей остались частицы, похожие на блестки. Когда же начала исследовать под микроскопом, увидела, что они ярко светятся ультрафиолетом, сияют, как звездочки в небе. Попробовали частичку взять скальпелем и положить на предметное стекло, чтобы подробнее исследовать. Но, как только касалась, она сразу переставала светиться и превращалась в пыль. Для меня это действительно было чудом, потому что никогда раньше ничего подобного не видела. В конце концов, я отреставрировала икону, но глаза Богородицы не трогала, чтобы эти частицы остались. Кстати, владелец иконы вернулся из зоны боевых действий невредимым, и у него все хорошо.
Но в любом случае считаю каждую икону чудотворной. Будь то календарь или вырезка из газеты – нужно относиться к ней благоговейно. И даже тот факт, что у нас в принципе есть образы, – это величайшее чудо.
