Экс-консультанта Парижского аэропорта по авиаперевозкам судили в Сумах за продажу конопли
Как бы ни реформировали полицию в нашем государстве, а систему показателей никто не отменял. Кто открыл и расследовал больше дел – тот и молодец, а суть этих дел и качество расследования – уже не столь важны.
В итоге вместо выявления настоящих преступлений сотрудники полиции нередко повышают показатели с помощью весьма сомнительных махинаций…
Вот и недавно Заречный суд г. Сумы рассматривал дело, которое можно включать в учебники в качестве примера того, как не надо работать. Перед судом предстал сумчанин Андрей (имена изменены), которого обвиняли в хранении и торговле наркотиками. По данным следствия, в середине июля 2017 года в зарослях неподалеку от сумского аэропорта он нашел куст конопли, собрал верхушки стеблей с листьями, высушил, приготовил к употреблению и хранил травку дома для личного употребления без цели сбыта. Параллельно неизвестно где и неизвестно как он купил другую коноплю, которую дважды продал некоему сумчанину Евгению – в середине августа и в конце сентября. Причем оба раза это была оперативная закупка за деньги полиции, которая, как выяснилось, завела на Андрея дело еще в апреле 2017 года. После второй оперативной закупки у него дома провели обыск и нашли якобы припрятанную с лета коноплю.
Правда, уже в конце обыска, который проводился в присутствии одного только Андрея, правоохранителей ждала первая незадача – пришла мать подозреваемого и предоставила справку о том, что ее сын страдает шизофренией в параноидальной форме и не может нести ответственность за свои действия. До этого, несколько месяцев наблюдая за Андреем и собирая о нем информацию в рамках оперативно-разыскного дела, правоохранители этой досадной подробности не знали, хотя мужчина проходил лечение, в том числе – и в стационаре.
Учитывая это обстоятельство, дело быстро – за два месяца – расследовали и передали в суд ходатайство о применении к Андрею принудительных средств медицинского характера (раз уж об уголовной ответственности речь идти не могла). Прокуратура поддержала ходатайство в полном объеме и посчитала его вполне обоснованным. Но судебное рассмотрение затянулось на год, потому что судья обратила внимание на весьма неприятные для правоохранителей подробности.
Прежде всего данные о личности подозреваемого не давали правоохранителям достаточных оснований подозревать его в торговле наркотиками. Наоборот, он родился и вырос в хорошей семье, отлично учился, одновременно окончил социально-гуманитарный факультет и факультет иностранных языков с красными дипломами. Получив такое образование, он 4 года работал логистом в Киеве, а затем занял должность главного консультанта по авиаперевозкам стран СНГ в аэропорту Парижа. У него был вид на жительство, все шло отлично, а затем, в 2010 году, его психика не выдержала перегрузки – он стал высказывать идеи величия, рассказывать, что может изменить мир, что у него есть особая миссия. Через несколько месяцев ему пришлось вернуться в Украину, где он сразу был госпитализирован с симптомами шизофрении. Он получил инвалидность, работать не мог, регулярно проходил лечение в стационаре. Никаких свидетельств его интереса к наркотикам за все это время не было.
В материалах досудебного расследования указано, что Андрей нашел коноплю, изъятую у него при обыске, возле аэропорта в середине июля. Однако в это время он находился на очередном стационарном лечении, после которого дома еще долго принимал лекарства, вызывающие сильную сонливость. Мог ли он в это время оказаться в противоположной своему месту жительства части города? Также очень странным выглядит то, что за время расследования дела – 5 месяцев – право-охранители не выявили ни одного факта сбыта наркотиков Андреем, кроме самих оперативных закупок.
Оперуполномоченный, который вел следствие, заявил, что Евгений, «приобревший» травку в ходе оперативной закупки, с апреля по сентябрь еженедельно (!) ходил к нему и рассказывал об Андрее – в том числе и то, что Андрей несколько раз предлагал ему купить наркотики. А потом, когда дело Андрея было направлено в суд, Евгений вдруг исчез и отключил телефон. При этом информацию, предоставляемую Евгением, опер не проверял, а о том, что Андрей страдает психическим заболеванием, узнал в день обыска.
Неудивительно, что судья решила лично опросить этого неуловимого полицейского информатора, значившегося в материалах дела под чужим именем. Но в течение 9 месяцев (!) прокуратура не могла обеспечить его явку в суд. Хотя, как позже выяснилось, он уже полгода находился в СИЗО и за все это время ему никто не сообщал о необходимости дать показания в суде. Евгений заявил, что не помнит, как познакомился с Андреем, встречались они исключительно на улице, и их общение ограничивалось приветствием. Почему же Андрей вдруг решил предложить наркотики именно ему (при том, что, по словам самого Евгения, он их не употребляет)? И почему Евгений якобы еженедельно доносил о знакомом, с которым виделся редко и случайно? Сам Евгений заявил в суде, что сообщил в полицию о действиях Андрея, поскольку является активным борцом с наркоманией, а после проведенных закупок потерял интерес и к результатам своих действий, и к борьбе с наркоманией, и к Андрею.
Из всех этих показаний суд сделал вывод, что Евгений был агентом полиции и вместе с правоохранителями создавал условия для совершения Андреем преступлений – то есть, вполне вероятно, сам просил больного человека, не отдающего отчета в своих действиях и склонного поддаваться чужому влиянию, продать ему наркотик. Откуда же у Андрея взялась «травка»?
Как сообщила мать Андрея, как раз незадолго до оперативных закупок и обыска, у ее сына появились новые друзья, которые не понравились ни ей, ни ее мужу. Приходя к Андрею, они закрывались в его комнате. Один из них звонил Андрею по несколько раз в день. Однажды она застала этих парней дома, когда они курили, и попросила их уйти, а сына – больше никогда не приводить их. После того как через три дня в их квартире был проведен обыск, все эти парни исчезли – больше не приходили и не звонили. Так, может, они и снабдили Андрея наркотиком, который у него потом нашли?
Обратил суд внимание и на многочисленные процессуальные ошибки следствия – отсутствие оснований для заведения дела и проведения следственных действий; отсутствие данных о сбыте наркотиков другим лицам, и не только. Откуда взялись деньги на закупку и технические средства для фиксации процесса закупки – неизвестно и не оформлено никакими документами, осмотр денег и вручение их Евгению проводились без понятых, а о законности обыска в жилом помещении без присутствия его владельца и понятых, при одном только психически больном человеке и говорить не приходится. Эти и другие грубые ошибки и нарушения уголовно-процессуального законодательства стали основанием для признания недопустимыми практически всех доказательств обвинения. Соответственно, суд пришел к выводу, что вина Андрея не доказана, отказал в удовлетворении ходатайства о принудительных мерах медицинского характера и закрыл уголовное производство в отношении Андрея.
Хотелось бы увидеть и какую-то реакцию со стороны полиции и прокуратуры на такие результаты работы их сотрудников…
shans.com.ua